Рубрика: Моё

На днях, готовя обновление для «Указаний», я обратил внимание на событие, празднуемое 19 марта — Обретение равноапостольной царицей Еленой в Иерусалиме Честного Креста и гвоздей. Признаться, раньше как-то не вникал в эту дату, а может, просто подзабыл. И у меня возник резонный вопрос: если Обретение мы празднуем весной, почему главный праздник в честь Креста — Воздвижение — приходится на осень, 27 сентября? Я немного покопался в этом и хочу поделиться находками — вдруг кому-то тоже будет интересно.

Итак, ключ к разгадке в том, что 27 сентября — это отнюдь не день обретения Креста. Само историческое обнаружение святыни в 326 году, сопровождавшееся его чудесным опознанием через исцеление, — это как раз то, что мы вспоминаем 19 марта. Событие это было по своему характеру частным, даже можно сказать, «рабочим»: оно совершалось в узком кругу святой Елены и епископа Макария непосредственно на месте раскопок.

Совершенно иную природу имеет осеннее торжество — Воздвижение. Оно установлено в память о событии иного масштаба и смысла, связанном с освящением в 335 году храма Воскресения Христова в Иерусалиме. На следующий день после освящения, 14 сентября по юлианскому календарю, обретенный Крест был торжественно вынесен перед тысячами собравшихся паломников. Первоиерарх, согласно традиции, воздвигал его — то есть поднимал — на все четыре стороны света, и народ, взирая на святыню, взывал: «Господи, помилуй!». Это был уже не акт узнавания, а акт прославления; не закрытая процедура, а публичное литургическое действо, центральным обрядом которого стало именно Воздвижение, давшее имя всему празднику.

Таким образом, церковный календарь предлагает нам два взаимодополняющих, но отличных друг от друга воспоминания. 19 марта мы чествуем момент, когда Крест был найден и опознан как орудие Страстей Христовых. А 27 сентября мы празднуем его торжественное явление Церкви и миру для всеобщего поклонения.

В итоге эти два события, тесно связанные по смыслу, образовали в нашей традиции единый праздничный цикл. Подобно тому, как в литургической практике объединены события Воскрешения Лазаря и Входа Господня в Иерусалим.

В практике многих алтарей укоренился способ приготовления Агнца на проскомидии, при котором его не вырезают из просфоры целиком, а после изъятия обрезают с четырёх сторон. Не все знают, что у этого обычая есть очень конкретное и поучительное историческое обоснование, коренящееся в стремлении к абсолютной благоговейности при совершении Евхаристии.

Как известно, в Киево-Печерской Лавре традиционно было великое число говеющих, что требовало заготовления Агнцев значительного размера. Как описывают источники, величина Агнцев часто достигалась не за счёт ширины, но за счёт высоты.

Однажды во время Литургии Преждеосвященных Даров произошёл случай, повергший в ужас всех служащих. После Великого входа архимандрит, поставив на престол дискос, не обнаружил на нём Агнца — дискос был пуст. Начались поиски: осмотрели все ковры на пути шествия — тщетно. И лишь когда архимандрит совершил особенно сильный поклон, Агнец… выпал у него из-за шеи, из-под оплечья фелони. Оказалось, при перенесении дискоса на главе Агнец, имевший высокую и ровную форму, сместился и скатился по затылку священника, где и удержался фелонью, что чудесным образом предотвратило его падение на пол.

Этот инцидент побудил издать указание, направленное на недопущение подобного в будущем: предписано делать Агнцы как можно более пологой, приземистой формы, чтобы минимизировать риск его смещения на дискосе. Кроме того, было установлено правило носить дискос так, чтобы глазами видеть его поддон, то есть не на главе, а перед собой.

Однако на практике оказалось, что изъять Агнца требуемой пологой формы из цельной просфоры, не повредив его, — задача, требующая большого навыка. Менее искусные в совершении проскомидии иеромонахи стали жаловаться на сложность.

В ответ на это архимандрит Сергий (Ланин), наместник Лавры, разрешил тем, кто не обладает достаточным искусством, отрезать все четыре стороны Агнца напрочь. Как отмечал в своих записях В. Денисов, тем, кто не навык в правильном изъятии Агнца, «разрешено… отрезать все пять частей отдельно, но потом снова в порядке складывать их, как бы целокупною». Также допускалось в случае неровного изъятия подравнять Агнец копием, а срезанные части поместить в углубление антидора.

Таким образом, широко распространённая сегодня практика обрезки Агнца по сторонам — это не произвол или упрощенчество, а исторически обусловленное и архипастырски благословенное действие.

Знаете ли вы, какая финансовая сумма в Библии больше всего? Речь о притче, где человек был должен царю 10 000 талантов (Мф. 18:21-35). Цифра кажется абстрактной, пока не посчитаешь.

Давайте переведем это на современные деньги!

➖ Что такое талант? Это не монета, а мера веса. Один талант = около 34 кг серебра.
➖ Считаем: 10 000 талантов × 34 кг = 340 000 кг серебра.
➖ Переводим в рубли: При текущей цене ~90 руб./грамм, получается:
340 000 кг = 340 000 000 граммов.
340 000 000 г × 90 руб. = 30 600 000 000 рублей.

Это 30,6 МИЛЛИАРДА рублей. (Талант также был мерой веса золота, но в золоте это была бы и вовсе фантастическая сумма в триллионы).

100 динариев, которые задолжал товарищ немилосердному рабу сумма тоже немаленькая. Если мы вспомним другое место Евангелия, 1 динарий — это плата за день работы в винограднике (Мф. 20:1-16). Заработная плата за 100 дней труда — вполне приличные деньги. Пока не сравнишь эту сумму с той, первой.

Ясное дело, что в притче речь шла не о конкретных суммах, что «тьма талант» — это явное указание на долг, которые невозможно уплатить никакими способами и средствами, это символ бесконечно большого долга, который только милостью Божьей может быть прощен. Но мне всё же интересно проводить такие параллели и расследовать мелочи, чтобы более ясно представлять себе контекст Евангельского повествования.

Замечали, что в величаниях святым используется разная лексика? Апостолов, святителей, мучеников мы «величаем», а вот преподобных – почти всегда «ублажаем». Почему? Это не случайность, а глубокая богословская мудрость!

«Величаем» – говорит о славе, величии, чести, могуществе, достоинстве. Это подходит святым, чей подвиг был явным, публичным, связан с властью или свидетельством перед миром (апостолы – проповедь, святители – управление Церковью, мученики – победа над смертью).

«Ублажаем» – происходит от «блаженство» (греч. «μακάριος» — макариос). Это слово указывает на внутреннее состояние счастья, радости, полноты благодати, достижения Царства Небесного.

Церковь хочет подчеркнуть саму суть их святости: они достигли того блаженного состояния, о котором говорил Христос в Заповедях Блаженства (Мф. 5:3-12)! Их слава – не во внешнем величии или власти, а в сокровенной радости, мире и единении с Богом. Они стали истинно блаженными (макариоями).

Это не ошибка и не замена слова, а глубоко продуманный литургический и богословский выбор. Греческий оригинал (μακαρίζομεν — «макаризомен») также использует глагол от корня «блаженство».

Вот так язык православного богослужения с удивительной точностью передает оттенки святости!

Сегодня Русская Православная Церковь с особым благоговением чтит память святых царственных страстотерпцев: императора Николая II Александровича, императрицы Александры Феодоровны и их чад – Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии и Алексия.

Известно, что императрица Александра Феодоровна (урожденная принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская) по рождению принадлежала к немецкому владетельному дому и была воспитана в лютеранской вере. Однако, готовясь к бракосочетанию с наследником Российского Императорского Престола, цесаревичем Николаем Александровичем, она сознательно и искренне приняла Православие. При этом ей было наречено имя Александра.

Возникает вопрос: откуда же взялось ее отчество – «Феодоровна»? Ведь по обычным правилам, отчество должно было бы происходить от имени ее отца, великого герцога Гессенского и Прирейнского Людвига IV, то есть быть «Людвиговна».

Это отчество – «Феодоровна» – имеет не кровное, а сакральное происхождение и является уникальной традицией Российского Императорского Дома. Его присваивали всем иностранным принцессам, вступавшим в династический брак с Романовыми и принимавшим Святое Православие перед свадьбой.

Источник этого отчества – Феодоровская икона Божией Матери, глубоко почитаемая как родовой образ Дома Романовых. Эта святыня сыграла ключевую роль в истории династии: в 1613 году Феодоровской иконой в Ипатьевском монастыре Костромы был благословлен на царство юный Михаил Федорович Романов – первый царь из новой династии. С тех пор икона стала главной семейной святыней Романовых, символом покровительства Пресвятой Богородицы над царствующим домом и всей Россией.

Принимая Православие и вступая в Царскую Семью, невеста наследника или императора как бы духовно входила под особое покровительство Феодоровской Божией Матери. Поэтому ей давалось отчество «Феодоровна», напрямую отсылающее к чудотворному образу и подчеркивающее ее новое духовное родство с династией, чья судьба была неразрывно связана с этой иконой. Крещение невест обычно совершалось в домовой церкви Зимнего дворца или в Феодоровском соборе Царского Села, также освященном в честь этой иконы.

Таким образом, императрица Александра Феодоровна, как и ее предшественницы (Мария Федоровна — жена Павла I, Александра Федоровна — жена Николая I, Мария Федоровна — жена Александра III), носила отчество «Феодоровна» не по земному отцу, а по Небесной Покровительнице Царствующего Дома. Это было знаком ее глубокого вхождения в православную традицию России и духовного единства с историей и судьбой династии Романовых, под осенением Феодоровского образа Пресвятой Богородицы.

Многие знают, что современный православный богослужебный устав (Типикон) восходит к Иерусалимской традиции, зафиксированной в уставе Лавры Саввы Освященного. Однако путь его утверждения на Руси был непростым и парадоксальным, связанным с глубокими историческими потрясениями.Смена богослужебных уставов на Руси: как катастрофы расчистили путь Иерусалимскому Типикону

После Крещения Руси господствующее положение занял Студийский устав, принесенный из Константинополя. Этот устав, отличавшийся относительной краткостью, аскетичностью и ясной структурой, хорошо соответствовал потребностям молодой церковной жизни. Параллельно на христианском Востоке, прежде всего в палестинских монашеских центрах, развивался и совершенствовался Иерусалимский устав. Он предлагал значительно более сложную, развернутую и торжественную систему богослужения с обширным кругом песнопений (стихир, канонов), детальной регламентацией всех видов служб суточного, седмичного и годового круга, учитывая специфику служб у Гроба Господня.

Несмотря на проникновение Иерусалимского устава через Афон в южнославянские земли (Болгарию, Сербию), на Руси вплоть до XIII века прочно доминировал Студийский устав. Решающий перелом произошел под влиянием катастроф. Монгольское нашествие середины XIII века привело к разорению Киева и древних центров, где Студийская традиция была наиболее укоренена. Церковная жизнь сместилась на северо-восток (Владимир, Москва, Тверь), где традиции были моложе и восприимчивее к новым влияниям. Последующий удар – падение Константинополя в 1453 году – окончательно прервал прямые связи с Византией, главным оплотом Студийской традиции, прекратив поступление авторитетных списков и коррективов к Студийскому уставу.

Образовавшийся вакуум и ослабление консервативных центров создали уникальную возможность. Ключевую роль в утверждении Иерусалимского устава сыграли митрополит Киприан (болгарин по происхождению, воспитанник Афона), который, став главой Русской митрополии, активно внедрял его в московских и подмосковных монастырях, и ученики преподобного Сергия Радонежского, перенимавшие афонско-иерусалимскую практику. Этот процесс постепенного вытеснения Студийского устава Иерусалимским, начавшийся в XIV веке, достиг апогея к XV-XVI векам. Окончательное закрепление Иерусалимского Типикона как единственной нормы произошло в ходе книжной справы патриарха Никона в XVII веке, когда богослужебные книги приводились в соответствие именно с его афонско-иерусалимской редакцией.

Таким образом, победа Иерусалимского устава, определившая характер православного богослужения в его современном виде – продолжительного, насыщенного гимнографией и сложного в исполнении – стала возможной во многом вследствие трагических событий, подорвавших силу традиционных центров Студийской практики. Это яркий пример того, как богослужебный устав, будучи живой литургической традицией, развивается и утверждается под влиянием сложного переплетения церковной преемственности, авторитета подвижников и неожиданных поворотов истории.

Каждый год на Троицу меня поражает одно явление. В храм приходит очень много людей, порой даже тех, кого мы нечасто видим в другие дни. И дело не только в красоте службы или убранстве храма зеленью. Чувствуется, что люди подсознательно тянутся к этому празднику как к Дню Рождения своей духовной семьи – Церкви. В этот день острее ощущается потребность быть вместе, почувствовать себя частью чего-то большего, вечного, что началось в той самой Иерусалимской горнице. Приходят семьями, с детьми, приезжают издалека. Видно, что душа человека ищет этого единства, этой радости общей веры и общей молитвы, которую даровал нам Дух Святой. Пятидесятница напоминает нам о нашем глубинном призвании быть не разрозненными частицами, а живыми камнями единого духовного дома, собранными вокруг Христа.

Обращали ли вы внимание, что в грядущую Неделю Крестопоклонную канон Триоди — «Воскресения день», ирмосы Пасхи? Более того, первые тропари в каждой песни — посвящены Воскресению Христову. Вот уж действительно очень красиво и умно выстроена богослужебная динамика прохождения поста. К чему здесь Пасхальный канон? Почитайте синаксарий после 6-й песни😉

«Все доброе, что только можете делать, делайте; никого не укоряйте, не окрадывайте, никому не лгите, ни перед кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосерды, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой части, будьте довольны оброки жен ваших. Если так будете поступать, то не далеко будете от царствия небесного.»

Преподобный Иоанн Лествичник — наставление мирянам